В бессознательном нет понятия времени. Прошлое, настоящее и будущее там переплетены в единый узел. Может быть поэтому мы так часто сталкиваемся с парадоксом: человеку может быть 30, 40, 50 или 70 лет, но его психика, его эмоциональный возраст и способы взаимодействия с этим миром застыли на возрастной рамке 13-16 лет. И хорошо, если человек лишь чувствует себя юным, гораздо чаще он выстраивает всю свою жизнь, опираясь на эту детскую или подростковую позицию.
Я редко встречала людей, чей эмоциональный возраст превышал бы физический. Как правило, это те, кто прошел через невероятно тяжелые испытания, получившие психологические травмы, после которых психика была вынуждена преждевременно состариться, чтобы выжить. Например, человеку 50, а он мыслит и живет как 80-летний старичок, неся на себе груз непрожитого горя.
Но чаще встречаются истории противоположные. И сегодня я хочу разобрать, как несоответствие биологического и эмоционального возраста отравляет жизнь. Как нежелание (или неспособность) психики взрослеть тормозит развитие не только отдельного человека, но и целых семейных систем.
Приходит на ум горькая цитата Ницше:
«Плоды твои созрели, но ты не созрел для плодов своих»
Клинический пример: Женщина, 37 лет
Замужем, есть дети. Эмоциональный возраст — 15 лет. Посмотрим, как эта фиксация разрушает ее жизненные сферы.
Работа:
Мысль о том, чтобы пойти работать, вызывает у нее экзистенциальный ужас. Ну какая может быть работа, если тебе 15? В психоанализе есть понятие «Принцип реальности» — способность принимать ограничения мира и действовать вопреки сиюминутным хотениям. У вечного подростка правит «Принцип удовольствия». Она готова делать что угодно, лишь бы не работать. И это логично: подростки материально зависимы от родителей. Она продолжает бессознательно ждать от мира полного содержания, находясь в иллюзии всемогущества, где мир обязан удовлетворять её нужды.
Дети:
У ее детей нет взрослой мамы. Есть мама-подросток, подружка. А с подружкой можно дружить, конкурировать, завидовать ей и конфликтовать. Эта скрытая война начинается именно тогда, когда дети физически достигают маминого эмоционального возраста (тех самых 15 лет). Если ребенку удается перерасти мать и не застрять в этой же точке — ему повезло. Но чаще не удается, ведь перед глазами нет взрослого ориентира. Дети вынуждены становиться «родителями» собственной маме (которой по паспорту уже 37, а скоро и 50, но эмоционально она так и осталась в 15).
Отношения с мужем:
Партнером этого мужчину назвать нельзя. Происходит эмоциональный инцест – проекция отцовской фигуры (образ отца). От мужа требуется удовлетворение не только сексуальных, но и бытовых, финансовых и, главное, эмоциональных потребностей. Он для нее — «папик», контейнер для ее тревог. Равных субъектов в этом браке нет, есть обслуживающий персонал и капризный ребенок.
Отношения с социумом:
Мир делится на хороших и плохих. Это классическое подростковое, дихотомическое мышление, которое в психоанализе называется расщеплением. Отсюда подростковое бунтарство, отрицание любых правил и конкурентная борьба (например, со свекровью за внимание мужа).
Досуг:
Если у нее и есть собственные желания, то их реализация полностью зависит от «взрослого», который ее содержит. Ведь подросток должен спросить разрешения. А если собственных желаний нет (что часто бывает у инфантильных личностей, чье «Я» так и не сепарировалось), она идет спрашивать у «взрослых», чего же ей хотеть.
Почему психика выбирает эту ловушку?
Может показаться, что быть «вечным подростком» выгодно. Но какова бессознательная цена этой стратегии?
Взросление — это признание своих ограничений, конечности жизни, необходимости нести ответственность и сталкиваться с фрустрацией. Психика «вечного подростка» панически боится этой взрослой пустоты и ответственности. Оставаясь в возрасте 15 лет, человек бессознательно защищает себя от страха смерти, от страха одиночества и от необходимости самому быть «взрослым».
Что из этого выходит по результату?
Зависимости разного порядка: от вроде бы безобидной эмоциональной зависимости до разрушающей химической. Зависимость — это попытка найти «внешнюю грудь», объект, который будет бесконечно утешать и заполнять внутреннюю пустоту.
Токсичные отношения: если второй супруг изначально попадает в ловушку «спасателя», то со временем он осознает, что его используют. Пытаясь сбросить балласт, он (сознательно или бессознательно) начинает использовать токсичные методы: оскорбления, измены, игнорирование и холод. Инфантильный партнер воспринимает это как жестокость мира, не понимая, что сам спровоцировал эту агрессию своим паразитическим позиционированием.
Деградация личности: остановка в развитии не дает жизненной энергии двигаться вперед. В 15 лет хочется веселиться и кайфовать. Переносить фрустрацию, связанную с ответственностью, не входит в планы. Но биологические часы тикают, и энергия, не находящая выхода в созидании, начинает разрушать носителя изнутри.
Лицом к лицу с реальностью
И вот мы видим женщину в 60 лет, которая сама ничего не умеет. Ей нужно круглосуточное сопровождение: и в поликлинику сводить, и за коммунальные заплатить, и в магазин сходить. Она всегда была «маленькая» и зависимая, но по факту – это физически здоровый 60-летний человек, чья психика так и не научилась опираться на саму себя.
Или мужчину 45 лет, который в конфликте с женой внезапно меняет голос на детский, начинает картавить и называть ее «мама». Это буквальный, регрессивный срыв. Психика не выдерживает напряжения взрослой коммуникации и откатывается в ту точку, где его когда-то бросили или где он научился манипулировать жалостью.
Трагедия следующего поколения
Самое страшное последствие этой остановки во времени — это дети. Дети физически зрелых, но эмоционально застывших родителей вынуждены постоянно обслуживать их хрупкие инфантильные роли, чтобы не дай Бог не обидеть эту «тонкую душевную организацию». Ведь если мама расстроится, начнутся обиды, манипуляции и тот самый «подростковый» бунт с вытекающими последствиями.
Дети таких людей растут с тяжелым, невидимым грузом. Они с самого рождения знают: взрослых в этой семье нет, и позаботиться о родителях — моя задача.
Завершая эту тему, хочется сказать одно. Взросление — это не потеря молодости, а обретение субъектности. Настоящая свобода начинается только там, где мы перестаем ждать, что мир (или партнер) придет и спасет нас от необходимости жить. И, возможно, самая главная и самая сложная работа, которую может проделать человек — это разрешить своему внутреннему подростку наконец-то повзрослеть. Не потому что его заставили, а потому что он сам готов вкусить плоды своей собственной, взрослой жизни.
