Иногда вся проблема заключается в том, что мы не хотим увидеть другого человека таким, какой он есть на самом деле. Мы придумываем, каким он должен быть по нашему мнению, накладываем на него свою проекцию, а потом вынуждаем соответствовать этому образу. И если он не хочет или не может играть эту роль — мы злимся, обвиняем, разочаровываемся.
Парадокс разочарования всегда кроется в разрыве между реальностью и нашими ожиданиями. Корни этого — в магическом, по-детски сказочном мышлении. В том самом, где верят в Деда Мороза, волшебного принца и прочее колдовство, которое должно сделать нашу жизнь предсказуемо счастливой.
Что может быть проще: выдумать себе мечту, поверить в неё, а если что-то пошло не по сценарию — страдать, обвинять судьбу или конкретных людей в несправедливости и жестокости.
Все эти паттерны — не что иное, как бессознательный поиск драмы. Мы режиссируем собственное театральное представление. Но есть одна существенная разница: театр — это безопасная постановка, где в конце опускается занавес, а жизнь — это неизбежная и живая реальность.
Причину таких призрачных иллюзий я вижу в нашей неспособности дать другому право быть таким, каким он хочет быть. Фразы вроде «Я хочу, чтобы он/она… был, делал, давал, соответствовал, любил, дружил, писал, звонил…» и десятки других требовательных глаголов лишают человека выбора.
А там, где нет выбора, нет и самого человека — есть лишь функция, обслуживающая наши потребности. Мы начинаем общаться не с живой личностью, а с фантомом, с отражением своих желаний.
И самое грустное в этой ситуации даже не то, что мы давим на другого своими требованиями, а то, что мы обрекаем на одиночество самих себя. Ведь если тебя выбирают и любят для того, чтобы ты не являлся самим собой — это не утешение, а приговор.
Взросление личности начинается там, где заканчивается сказка. Это болезненный процесс расставания со своими иллюзиями: момент, когда мы признаем, что никто не придет, чтобы спасти нас, закрыть наши гештальты и идеально вписаться в нашу картину мира. Другой человек не обязан быть удобным. Он имеет право на свою инаковость, на свои границы, на право не оправдывать наших надежд.
И только отказавшись от попыток переделать другого, мы получаем шанс на настоящую встречу. Потому что любовь — это не поиск человека, который идеально встроится в наш пазл, а мужество увидеть перед собой живого, несовершенного, другого человека, со всеми его шероховатостями.
Но здесь важно понять еще одну простую вещь: если человек нам не нравится, не подходит такой, какой он есть на самом деле — честнее будет не продолжать контакт, чем усиленно переделывать «негатив» под удобную нам версию. Переделка — это всегда насилие, и над другим, и над собой. А вот умение вовремя отпустить — это уже зрелость.
Свобода другого начинается там, где заканчиваются наши требования к нему. И только в пространстве этой свободы — где мы либо принимаем человека целиком, либо честно уходим, не пытаясь его перекроить, — рождается подлинное уважение, а вслед за ним и настоящая близость.
